На этой неделе заселилось 10 человек и город пополнился 120 постами. Самым узнаваемым жителем Хьюстона стал Robert Hayle, который написал 283 сообщений, а самые модные хештеги приводят нас к @little_ro
Bill Lehmann • читать
Наклоняюсь очень близко к его уху и чувствую, как по щеке бежит первая слеза. Прорвало меня. Не справился. Томас бы до конца остался хладнокровным в подобной ситуации. – Я люблю тебя, братишка, только не умирай...
Bonnie Douglas Clyde :: CoxLiamTimWanda
Вверх Вниз

houston

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » houston » эпизоды: альтернатива » текила - любовь


текила - любовь

Сообщений 41 страница 47 из 47

41

Ну давай же, твою мать! Ответь мне, психопатка! Какого хера это было и что ты натворила? Я готов трясти тебя, вытряхивать всю дурь из твоей башки, лишь бы ты дала мне ответы на вопросы. Но вместо этого. Претензии. Вместо этого твои вопросы, какого черта я ору. Это ты мне скажи, сумасшедшая, что я должен был делать, а? Ты не слышала меня, когда я окликал тебя, не слышала, когда звал и просил остановиться. Там, ты тигрицей набросилась на человека. Что ты хотела, Амели, а? Ответь же мне!!! Но вместо всех ответов - твои выпады на меня. - Какого хера я ору? А что ты предлагаешь мне делать? - не снижая тона, не сводя взгляда с тебя, - ты не слышала меня, когда я просил тебя прекратить, даже не собиралась остановиться, - а потом... потом боль отражается на моем лице, когда ты говоришь про свору забулдыг, так легко говоришь, в самое лицо, в самые глаза мои, наступая, подходя ближе ко мне. Да мне плевать. Можешь свои методы приберечь для кого - то другого. Может, он испугается. А я стою непоколебимо, глядя в твои глаза и дожидаясь продолжения. Я откровенно усмехаюсь, когда слышу весь этот бред. Я провожу руками по голове. Так вот оно что. Ты продолжаешь наступать, но не шагами, нет. Мне вполне хватает слов и этой боли, этой злости, которой ты в меня плюешься. Мне вполне хватает. Знаешь, Амели, даже с головой. - То есть, ты накинулась на нее, даже не разобравшись, потому что... ёб... твою..., ты хоть слышишь себя!?!? Ты что хотела, Амели, а? Убить её? Ты этого хотела, да? Если бы я тебя не оттащил, ты бы убила ее, скажи мне!?! - сумасшедшая, ненормальная девица, которая мало того, что свела с ума меня, так еще и сама сумасшедшая! И какого черта вообще мне угораздило так!?  И мне бы успокоиться, мне бы найти воздуха для того, чтобы вздохнуть. Нам обоим с тобой успокоиться, но по твоим глазам уже слезы, я бью дверь кабинки ладонью, вымещая пар хотя бы на нее. Но успокоения это не приносит. Я не верю своим ушам. Вот так вот, не разобравшись, вот так вот сходу, сделать выводы. Обо мне. О моем отношении к этой сумасшедшей. Обо всем на свете. Ну... пять баллов, Амели. Сегодня приз твой. И какого черта ты еще здесь делаешь? Там в твою честь фанфары и красная дорожка. И я бы успокоился, может быть... Может быть... выдохнув, прижал бы тебя к себе, но... то, что ты говорила дальше, выходило за все рамки. Я медленно моргал, глядя в твои глаза, чуть отводил взгляд, облизывая губы. Ах, значит вот как. Знаешь, сказать мужчине, что он - такой же как и остальные, значит убить в нем всё то, что для него ценно. Ты не ее убить хотела, Амели. Ты убила меня. Медленно и со вкусом. Поздравляю. И в твою честь вновь аплодисменты. Я смотрю на тебя, кивая головой, и произнося спокойное и холодное совсем:
- Сравниваешь, да, Амели? Сравниваешь с ублюдками, которые хотят трахнуть тебя и бросить тут же? Меня сравниваешь? Умница, детка. - Еще один кивок, я вглядываюсь в твои глаза, чтобы найти там ответы, но там лишь слезы, и они бы... Амели, они бы растопили меня, но.. я ведь такой же как все они. - Я облегчу тебе задачу. Минус один в твоем списке для сравнений, и иди к чёрту. - Но вместо этого, вместо этого ухожу я, даже не хлопнув дверью. Мне плевать сколько их было у тебя, Амели, но то, что ты посмела сравнить меня с ними... сделало свое дело. Как только я выхожу в зал, все тут же спрашивают, что случилось и почему, я беру из бара бутылку виски, и молча ухожу на задний двор клуба, где присаживаюсь на пару ступенек, развязывая галстук, и снимая его со своей шеи, выкидываю куда - то прочь.

Отредактировано Diderick Angelo (2016-01-19 00:03:02)

0

42

Кап-кап... Капли с крана в белое жерло. Их голоса всё дальше с каждой секундой, мигает лампочка над зеркалом, отражается в прозрачной лужице у раковин. Кап-кап... Музыка стихла, теперь щётками гоняют битое стекло, ворчат на беспорядок. Мне наконец-то становится холодно, здесь, на кафельном полу, с необсохшей ещё головой. Сколько времени? Пара вечностей с его криков... С его "иди к чёрту"... Мама говорила, что если хлопают дверью - всегда есть шанс, что вернутся. Злость остынет, сойдёт пеплом с главного, и в коридоре вновь послышатся шаги. Правда, отца она так и не дождалась, но... Её надежда была с ней до самой смерти. Со мной нет и этого. Только продрогшее сломленное тело и ветра внутри, холодящие открытые раны. Но даже боль - не моя словно, словно с их голосами где-то там, за стенами... Где-то там, к нему ближе. А он был прав, я хотела убить ту дрянь, хотела, чтобы она чувствовала то, что внутри хрустело, чувствовала, как умирала я, видя всё это. Так зачем ему такая психопатка? Да здравствует, Амели, твой новый мир. Ты поклялась себе не впускать никого в свою проклятую жизнь, но исключением выбрала того, кому сама не сдалась... Проваливай в ту помойку, с которой вернулась, ты уже ни на что не способна, перебитая развалина, пустая стекляшка под ногами бомжа. Не нужная даже себе. Я поднимаюсь по стене, хоть кружится голова, поднимаюсь, лопатками цепляясь за плитки... Белое полотенце в смытой со щёк туши. Ты не способна ценить чистое, девочка. Не смогла сберечь единственное, что было святого у тебя. Он дал тебе подержать, в ладони твои опустил, доверяя. А ты смяла, скомкала, разбила. Вот и шагай теперь в те бараки, где и не слышали о чистоте, где и не знают, что такое смеяться по утрам и грызть яблоко на двоих, сочным хрустом дразня солнце. У тебя больше нет солнца, и некого винить, кроме себя. Сама потеряла, сама испугала его тем мраком, что прячется внутри. "Красавица и чудовище" - Дик познакомился с обеими твоими ипостасями, и ему хватило ума догадаться, какая из них важней. Хватило ума держаться от тебя подальше. И не ври себе, что он будет вспоминать, в его мире достаточно хороших женщин, чтобы обрезать память с нужного конца. Всего-то вытравить с плёнки неудавшиеся кадры, и он будет счастлив. Как и пару дней назад...
Я прохожу неровно и слабо по залу, где давно стихла суета, оставив лишь уборщиков и кого-то из труппы, шепотком по углам, усмешками, отвращением. Мои ноги с трудом не пересекаются, но скоро я не смогу их так хорошо держать под контролем, только бы вывести себя отсюда, только бы не дать им повода видеть моё унижение, участвуя в нём немыми зрителями. Но не все остаются в стороне, вот и Марио вырастает прямо передо мной, что-то шипит в лицо, тычет пальцем к выходу, брызжет слюной, старается... Я не слышу даже его голоса, я оглохла ещё в туалете, и в голове осталось только тихое "кап... кап"... но не надо быть Эйнштейном, чтобы уловить его мысль. Оставить в его ладони зачем-то подобранное в туалете полотенце и кивнуть, принимая условия игры, хотя кто меня вообще о чём-то спрашивал. Коридор кажется слишком долгим, невыносимым, затянутым, словно мёртвая петля вокруг шеи, я путаюсь в планах клуба, забываю, куда держала путь минимум трижды, натыкалась на кладовки и аппаратные, но, наконец, свежий воздух врывается в горло сладкими глотками свободы. Твоего запаха. Он останется во мне, Дик... Вместе с твоим силуэтом на ступенях лестницы, по которой я так неровно спускаюсь, принимая и твоё желание - убираясь из твоей жизни, прямо по адресу. К чёрту. Откуда пришла, как говориться. Шаг. Ещё один. Вниз. Кап. Кап... Моих так и не пролившихся слёз. Хотелось кидаться к тебе на шею и плакать, хотелось шептать, что всё позади, что я больше всего на свете боялась тебя потерять, что и так плохо закреплённую крышу снёс тот жест, который я никогда не прощу хотя бы своей памяти. Хотелось просить прощения, чихая на гордость и разглаживать морщинки твои. Хотелось просить... открыто и искренне просить дать мне шанс. Но... Всё это было бы слишком жестоко. По отношению к тебе. Ты заслужил этого свежего воздуха. Без моих духов. Ты должен дышать, должен, любимый мой. без своей психопатки. Ты достоин большего. Как бы банально это ни звучало...
- Я бы действительно убила её, - тихий, будто бы не мой даже голос, сипящий, сорванный, выцветший. Чтобы у тебя не оставалось сомнений. И доброй памяти обо мне. Да и какая к чёрту добрая память может быть связана с такой, как я? А я не свожу взгляда с дороги, что впереди, с магистрали, несущейся прямо к мосту, утопающему в рассвете.. Твоё дыхание тяжело отдаётся внутри, я, наверное, никогда не выключу способность ощущать, как отражается в моей груди твой выдох, - Меня предавали... Часто, крепко. И пришлось научиться не обращать внимания на то, что окружающие могут творить с твоими внутренностями. Поэтому я вряд ли бы накинулась так на любую другую женщину, обнимающую любого другого мужчину. Даже когда мой жених кувыркался со своей настоящей женой у меня дома, я не хотела убить. Никого из них. А тебя... - глубокий вдох дрожью прокатится по телу, - Тебя я боялась потерять больше жизни. Да и чего моя жизнь стоила до встречи с тобой? Ты открыл настоящее внутри, заставил жить, дышать... Чувствовать, что у воздуха есть вкус. Если в этом воздухе нотки твоего дыхания и запаха твоей кожи. Спасибо тебе за это, - нет, я не пыталась найти прощения в твоих глазах, не искала себе оправданий, к чему? Я знаю, как мерзко выгляжу в твоих глазах и знаю, насколько ты прав. Поэтому тихо и мягко улыбаюсь тебе, чуть опуская взгляд вниз, тихонько веду кончиком указательного по твоему виску и.. спускаюсь ещё на несколько ступеней ниже, - И не бойся других женщин, таких ненормальных больше нет на этом свете, - усмешка, чуть обернувшись к тебе, зачем-то пожатие плечами, кивок в знак согласия с твоим молчанием, и ещё несколько шагов по влажной от росы траве, прямо к дороге, ведущей к мосту, что утопает в рассвете. Я мечтала встретить рассвет с тобой, любимый. Вот и сбылось.

0

43

Чёртов виски не лезет в горло, да я уже и не пытаюсь. От свежего воздуха не становится легче, конечно, ведь в нем нет запаха твоих духов. Знаешь, детка, после всего случившегося единственное, что я хочу знать, единственное, что хочу спросить у тебя - это... кто же причинил тебе столько боли? Кто же заставил чувствовать все это? Милая, я бы убил его. Как ты эту девчонку. Только у меня были бы причины, более веские, нежели твои. Мне просто хотелось узнать, как может человек причинить такое. Немыслимое. Злое. Больное. Оно полощется в тебе, это оно в тебе делает все эти вещи. Я киваю головой своим мыслям и не понимаю, почему я до сих пор не у тебя, почему до сих пор не прошу прощения за это "иди к черту", наверное, я не смогу. Наверное, не сейчас. Наверное...
- Дик, ты как? Что произошло?
Я даже голову не поворачиваю, смотрю куда - то в землю, пытаясь понять, что от меня нужно всем людям мира, пытаясь понять, когда они все потеряли для меня какое - либо значение. Я ухмыляюсь, чуть развернувшись. Марио был тут как тут, хлебнув из бутылки немного виски, я отдаю ему эту бутылку и молчу. Я не хочу говорить. Слова не вяжутся в текст, а то, что сидит у меня внутри - подавно. Вам не понять. Никому. Ни одному человеку. Я вздыхаю, отрицательно качаю головой, если ты друг, Марио, каким ты себя называл, то ты поймешь и уйдешь сейчас. Ты не будешь кричать, что говорил мне, не будешь твердить, что был прав. Но как только твои губы размыкаются, чтобы сказать мне:
- Я ведь предупр...
- Пожалуйста. Уйди.
Жестко, бесповоротно. Я качаю головой все также отрицательно, и хватаюсь за затылок, склонив голову к низу. Я не хочу понимать, как это произошло всё. Не хочу знать никого больше. Да... мне и не нужен был никто, кроме той, чью походку можно было рассмотреть за километр. Кроме той, что обжигала меня дыханием в нашу первую встречу. Кроме той, которая дерзила не боясь ни черта. Даже меня не испугавшись. И мне плевать, насколько она хороша в постели, мне плевать, на самом деле, насколько она может растянуться в шпагате, мне на все это откровенно насрать. Мне нужна была она. Вот так вот просто. Со своими голубыми глазам и смехом... У нее такой чистый смех, а как она улыбается, Боже. Да всё это... Я бы душу продал кому угодно за то, чтобы слышать, как ты смеешься, детка. Что мы получили взамен? Чертовы километры боли и непонимания, как наша страсть, наши чувства могли превратиться в пепел. Могли дымом стать, внезапно. Просто дымом. А ведь были пожары. Я качаю головой, все еще отрицательно. И в повороте ее - вижу твои ножки. А потом слышу твой голос. Ты бы убила девчонку. Я знал это и так. Твои слова подтверждением, но мне нет дела. Мне нет дела ни до чего, когда я слышу голос, любимый голос. Ты говорила... отвечала на мои немые вопросы, а я спиной чувствовал, как тебе больно. И я тому виной - тоже. Я тяжело дышу и опускаю голову еще ниже, куда - то в колени, куда - то... прячась ото всего этого. Качать головой, представляешь, все еще отрицательно, не слышать этого. Я не хочу знать, нет, не хочу знать, какую боль тебе доставляли... кулаки сжимаются сильнее, добела, до предела, ты прощаешься, проводишь пальцем по виску, говоришь, что таких ненормальных больше нет и я не должен бояться. - Ты права, - тихим совсем голосом, не шепотом, нет, спокойствие, - таких, как ты, в принципе, больше нет, - я встаю и, взяв тебя за руку тяну к себе,  в свои объятия, крепкие до предела, сжимая тебя, моя маленькая детка, сжимая так, насколько хватает сил, чуть от земли приподнимая, и дыша... дыша тобой. Одной тобой. Я забираю лицо твое в руки и шепчу, шепчу закрыв, зажмурив глаза, шепчу, что: - ни в одном долбанном дне у нас с тобой не будет спокойствия, но я плевал на него, слышишь? - держать тебя крепко, крепче крепкого, где - то на затылке, прижимая голову твою к своему лицу, - я плевал на всё, если ты есть... если ты рядом, - я не врал тебе днем, все то, что я говорил - правда, они могут думать, что угодно, знаешь, детка, мне было бы даже плевать, если бы ты убила ее, и я озвучиваю тебе это: - если бы ты вдруг её убила, мы бы закапывали труп вместе... где - то здесь, на заднем дворе, - я киваю головой и открываю глаза, я до сих пор не выпускаю тебя, крепко держа за голову, и говорю, говорю, наверное, единственное важное: - я хочу тебя в каждой минуте своей жизни, хочу чувствовать твой запах, хочу с ума от тебя сходить, слышишь? - и губами касаться твоих губ, ненароком, просто так получается, - я никогда не сделаю тебе больно, никогда... ты просто... просто верь мне, милая, - ты же видишь, видишь всё в моих глазах, видишь, как они обожают каждый твой миллиметр, видишь, что они не врут, видишь, что мне плевать на всё и всех, лишь бы ты была рядом, ну так... останься со мной, детка.

Отредактировано Diderick Angelo (2016-01-19 00:03:39)

0

44

Всего несколько шагов от тебя, а воздух уже теряет силу, начинает душить, мнёт лёгкие сдутым воздушным шариком, причиняя настоящую физическую боль. Всего несколько шагов от тебя, а я уже не хочу жить, не вижу смысла ни одного из дней, где не будет твоих потрясающих улыбок, твоих приподнятых в удивлении бровок и морщинок на лбу, невозможных настолько, что хочется зацеловывать каждую снова и снова. Что я буду делать, родной мой, там, в этом грёбанном мире, мире-без-тебя? И на кой чёрт он мне сдался? И на пике слабости, на самой верхней ноте животного страха, я чуть задерживаюсь на пути, дико, сходя с ума в самом натуральном смысле слова, умоляя тебя не пустить, не дать сделать хоть ещё один шаг от. Хоть один ещё шаг без. Нет, я не вынесу... Ты прости меня, легче прямо здесь, у ног твоих пасть верным Хатико, обвив коленку твою руками, уткнуться носом куда-то в бедро и молить, люто, сладостно молить просто позволить остаться, рядом с тобой. Пусть собачонкой, пусть немыслимой тенью, пусть той безумной психопаткой, что не даёт тебе прохода, кем угодно, Дик, но... Но ты даёшь мне шанс, даришь ещё один вдох, просто подарив свой голос. Несколько слов. А я снова дышу, оборачиваясь к тебе с вожделением наркомана, снова живу, Дик!!! А потом... Потом эта самая жизнь кидается в мою пустую оболочку, срывая все стоп-краны здравомыслия! Твой запах! Твои объятья!!! Ты! Ты!! ТЫ!!! Я жмусь, боже, как же я жмусь к тебе, как же хочу ощущать, трогать, чувствовать. Твоё дыхание. Пальцы твои. Запах. Щетину. Бас. Ткань футболки. Крепость рук. Нежность кожицы мочки. Сладость парфюма. Подъём груди на вдохе. Тебя. Тебя, моего любимого. Тебя, моего немыслимого. Невозможного настолько, что хочется зацеловывать снова и снова, но я слишком боюсь, что это закончится, поэтому только вжимаюсь, только вдыхаю судорожно и часто, цепляясь кулачками за тебя, зажмуриваясь в остервенелом желании не просыпаться. Ты только держи меня, родной мой!!! Сжимай так, чтобы кости трещали, чтобы чувствовать, силу, жажду твою, тебя самого чувствовать. Каждой клеточкой ощущать голос твой, выдох твой, вдох твой, всё, всё, что с тобой связано. И любить. Любить отчаянно, немыслимо, сознание теряя в тебе и тобой же переполняясь! А ты шепчешь о том, что нам с тобой не знать спокойствия, я кусаю губы и превращаюсь в маленький комочек от этого "нам с тобой", пытаясь уместиться в нём вся, пытаясь только в нём и жить, жить, Дик, по-настоящему! Собирая с кожи твоей чуть солёные запахи, с губ твоих - сахар и виски, с дыхания - океанскую свежесть, столько воздуха, что кружится голова. И может, это безумие, но я слышу, слышу, как ты хочешь меня в каждом твоём дне. И вот тогда меня уже не хватает на здравомыслие, - ДИК!!! Боже!! Родной мой!!! Любимый!! Дик!!! - и навзрыд, слезами, которых щёки уже и не помнили, всхлипываниями, сотрясаниями, истерикой тихой... К груди твоей прижимаясь ребёнком, младенцем, в кулаке сжимая всю ткань от твоей футболки, и не находя покоя. Я рыдаю, откровенно и сдавленно, поливая кожу шеи твоей водами солёными, честными, сколько же боли выходит, сколько страхов, сколько невозможных страданий от мысли одной, что придётся без тебя. Я вспоминаю, как собиралась уйти и новый удар, с новой силой расплаканной девочки, маленькой, сжатой в комочек, твоей девочки. Забери меня, Дик, в ладонь свою забери, в кулак, выжимая из тела моего всё это, я оставлю в нём только самое лучшее, для тебя лишь, родной мой, для тебя лишь, немыслимый. Только... Только... - Ты прости меня!!! Прости меня, слышишь?!?! Прости! Прости! Дик! Я сделаю всё для тебя! Даже спокойствие! Всё, что угодно, Дик! Только... прости... - и к лицу твоему своим сырым, своим искренним прижимаясь, я вся залезаю на тебя, вся в ладонях твоих, содрогаемая от вдохов рваных, влажных ещё совсем, я вся твоя, вся, от кончиков пальцев ног до этой глупой макушки, -Ты-всё, что у меня есть, всё, о чем я могу только мечтать. Всё, Дик! Ты-всё! - и я не хочу больше пачкать тебя словами, не хочу выражать всё это бессмысленностью пустых звуков, я просто касаюсь губ твоих в поцелуе, нелепом, странном, но таком нужном, таком вожделенном... Словно умирая от жажды, губами приникаешь к капли воды, и в ней-одной умещаяется вся твоя жизнь. В тебе моя уместилась, любимый... И я целую тебя, жарко и жадно уже, целую, даря всё тепло, что для тебя копилось, целую, брови вздымая от трепета и чуть поскуливая от него же, вся дрожу в твоих руках, вся... для тебя... Только почувствуй. Не отпускай только...

0

45

- Ну всё - всё, детка, всё, - успокаивать тебя, чувствовать, как ты вжимаешься в тело моё и... улыбаться. Улыбаться, потому что ты со мной, улыбаться, потому что, черт возьми, всё закончилось. - Всё, Амели, тихо - тихо, - успокаивать тебя, а слёзы всё льются и льются, слёзы смочили всю рубашку и никак не останавливаются. Так выходит боль, Амели. Боль, которая жила в тебе всё это время. Ей нужно. нужно выйти, чтобы больше не мучить тебя, чтобы больше никогда не оседать в твоем сердце и в твоей душе. Она у тебя есть, бестия, огромная такая душа, которая плачет сейчас навзрыд. Впервые, наверное... за сколько, детка? Сколько ты была сильной и не давала слезам выйти наружу? Сколько ты была сильной и защищалась ото всех на свете, зная, что они могут тебя предать? Сколько ты была сильной и выстраивала стену вокруг себя? Сколько ты была сильной и мстила? Мстила мужчинам, мстила тем, из - за кого все так? Я ведь единственное хотел знать, кто посмел причинить тебе столько боли, столько, что вообразить страшно. Я буду защищать тебя, Амели, биться со всеми, кто еще хоть пальцем коснется, не только тебя, нет, твоих чувств, твоей... души. - Всё, детка, ну всё, ты не виновата, - забирать тебя, забирающуюся на меня, забирать полностью и прижимать к себе, вот только... сейчас удержаться ты и сама сможешь, а чтобы я произнес это - мне нужны твои глаза. Заплаканные до безумия, ну и пусть. Ты настоящая сейчас, в этих эмоциях, в этих чувствах, не поддельная, нет. Да и, знаешь, когда ты чуть не прикончила Шарлотту, ты тоже была настоящей, да. Ревнивая тигрица, которая чуть с ума не сошла, когда ее мужчина коснулась другая. А, знаешь, детка, я ведь сделал всё тоже самое днем раньше. Ты танцевала, просто смотря на другого, а я чуть не убил тебя за это. Мы с тобой похожи, вообще одинаковые. Именно поэтому я ухмыляюсь, забирая лицо твое в ладони, и смотря в самые глаза, произношу: - не нужно мне спокойствия, обещай, что его у меня не будет, - я улыбаюсь, целуя тебя в нос, в щеку, куда - то в лоб, все лицо твое зацеловывая и хмурюсь, - заканчивай, ты солёная, - я улыбаюсь уже совсем широко тебе, и ощущая вкус твоих губ на своих, целую тут же... целую, тянусь к тебе, и не сдерживаясь, целую, целую страстно, брови сводя от трепета, от чувств всех этих, и улыбаюсь, соскальзывая с поцелуя. Я рассматриваю тебя, не сразу открыв глаза, после того, как оторвался от тебя. Я смотрю на тебя, чисто, светло, иначе совсем: - прости меня, детка, если я еще раз буду так груб с тобой... можешь сделать со мной все то же, что и с Шарлоттой, - я чуть улыбаюсь, явно издеваясь над тобой, и подмигиваю, тут же улыбку растягивая на всё лицо, - я даже не заметил... хотел поскорее со всем разобраться и вернуться к твоему танцу, - провести носом по носику твоему и подмигнуть вновь, - кстати, я так понял, ты не закончила? - Улыбка, и я уношу тебя уже куда - то сквозь клуб, явно посылая Марио, как только он открывает рот, кажется, это делаем мы вместе, показывая ему средний палец и удаляясь, я так и не отпустил тебя со своих рук, к слову, совсем и не собирался, - детка, ключи в правом кармане, дотянешься? У меня очень ценный груз, руки заняты, - и потом... потом, смотря на тебя, спрошу: - покажешь мне, где ты живешь? Мне нужно там кое - что забрать..

Отредактировано Diderick Angelo (2016-01-19 00:03:56)

0

46

Ты не просил спокойствия, но сам был им для меня... Твои поцелуи собирали слёзы, голос дарил умиротворение душе, глаза, что так трепетно, так нежно смотрели в мои заставляли ощущать невообразимую гамму эмоций самых ярких оттенков и каждую - с твоей подписью. А я лишь крепче прижималась к тебе, молча и счастливо разглядывая любимые черты, я так и не поняла, за что ты ещё терпишь меня и когда успел так сильно нагрешить, чтобы тебе послали такое наказание (никак Пап Римских перестреливал пачками), но откровенно плевала на все причины и следствия. Потому что ты не будешь жалеть, любимый мой... Никогда-никогда не вспомнишь этот день горечью, что могло бы иначе быть, и я всё для этого сделаю. Твои глаза улыбаться будут, они забудут, что значит - видеть гнев, видеть животное нутро, видеть плохое. Мы купим краску любимого цвета и перекрасим ею весь мир! Пусть этот будет серебристый, можно? Тот самый, что мерцает в глазах твоих ласковых, отдавая теплом и нежностью. Цвет моей души, новой, рожденной только сейчас в поцелуях твоих, голосе и желании быть со мной, - Я не могу тебе этого обещать, Дик, - тихо, в губы твои, совсем редко распахивая глаза, совсем пьяно любуясь тобой, - Вдруг ты слишком привыкнешь к безумию? Тогда спокойствие станет его новым витком, - улыбка мягче нежности и совсем детский, не знакомый мне тихий смех, - Всё-всё-всё, я не дам тебе покоя, мистер Анджело! Торжественно клянусь! - ответственно чеканя клятву, я прикрываю глаза, подставляя лицо поцелуям твоим и замирая, дыханием, мыслями, всем телом, превращаясь в осязание, и всё-таки умудряюсь целовать в ответ, умудряюсь и губы твои ловить, чтобы дольше, чтобы жарче, чтобы слаще, - Ты просто не там целуешь, - оправдываюсь я, снова касаясь губами твоих губ, чтобы засахарились, чтобы кристалликами сладости замерцали на кончике твоего языка, чтобы пряный вкус тягучей патокой обволакивал всё внутри. Как у меня сейчас от этой невероятной твоей близости, и улыбок твоих, за которые жизнь отдать хочется, и тех самых бровок, вздымающихся вверх, и морщинок, которые я всё-таки целую, как и обещала, каждую, снова и снова, обожая, лаская, любя, - Так у неё есть имя... - недобрым блеском вспыхнут мои глаза, но снова прикроются, потому что ты целовал уже мои губы, а это самый лучший способ забрать остатки разума у твоей умалишённой, - А с твоей грубостью мы придумаем, что сделать, - не хочу, родной мой, вспоминать её, ещё больно, ещё так больно от этих чёртовых пальцев, что касались тебя, я видела, как касались... И вряд ли когда-то найдется средство от лютой ненависти к каждой, кто захочет тобой обладать, кто позволит себе больше, чем взгляд издалека... Это вздымается изнутри, это топит в себе, заставляя захлёбываться и не вырваться, нет, не совладать, - И да, я-таки оккупирую всё твоё тело! И чего я так скромничала, ума не приложу! Надо было сразу это делать, - тихая улыбка, в твои губы, измазав их солнечным светом, что льётся изнутри от твоих взглядов, твоих поцелуев, твоих слов, - и не только тело... но это уже не оккупация... я переезжаю вот сюда, - уверенно и вопросительно, вместе и сразу, я кладу ладошку на твою грудь и чуть склоняю на бок голову, в ожидании твоего ответа, в ожидании твоего голоса. А пока ты дарил мне то, что не был обязан дарить, что после всего случившегося вообще никогда могло не сойти с твоих губ, но всё же... Ты объяснял... Объяснял и я в щемящей благодарности в губы твои шептала, - спасибо тебе, Дик... - и ты поймешь, за что! Поймешь, отчего к глазам снова подступает влага, совсем другая, сладкая, счастливая влага (и кто только открыл этот крантик), -ууу, я даже не начинала, мистер Анджело... - многообещающий кивок и улыбка, я целую тебя в кончик носа, и по нему же касаниями губ забираюсь к переносице, я шепчу морщинке между бровей, что - а вот тебя здесь больше не будет... мы выменяем тебя на сотню морщинок вот здесь, - и целую, ласково, невесомо совсем, височки ближе к уголкам твоих глаз, пока ты уносишь меня в клуб, пока на распахнутый зев Марио мы одновременно срабатываем средними пальцами, пока смеёмся друг в друга, а я шепчу тебе, - у тебя был последний шанс сбежать, Дик... ц-ц-ц, дорогой, теперь тебе ничего не остаётся, кроме как терпеть... - и новый поцелуй, уже жаркий, уже сладостный, головокружительный, неимоверный! Боже, как давно хотелось почувствовать космос, в который мы взлетаем с тобой тут же, как же хотелось ощущать тебя каждой клеточкой, жар твоих губ, их волнующий трепет, их властность и ласку, их невообразимую пухлость, Боже! Ты слышал этот стон? Да его  слышал весь штат, -вот эээто, и вот... вот эээто, - и поцелуями ласкать твою шейку, забираясь под ворот рубашки, нет, без похоти и вульгарности, нежностью самой, как только могут маленькие девочки от трёх до пяти, с обожанием и святостью, душой самой целовать, - С удовольствием, big boss! Твоё слово закон для меня... и отличный повод для... ммм... какой накачанный, - а вот тут уже девочка внутри уступала место жадной до тебя тигрицы, ведь мои пальчики уже забирались в задний карман твоих джинс, и, конечно, не в тот, что нужно, но и здесь проводили отменный обыск, словно ключи могли спрятаться в швы, а может, может куда-то в складки ткани, которую отменно разглаживала моя ладонь прямо на твоей, простите, заднице, -так, не здесь... - и вот вторая ладошка юркнула в поисках истины, и с разочарованием-таки наткнулась на ключи, вот только не спешила их вытаскивать, - Боже!!! Нет, ты скажи, какие части твоего тела не совершенство?!! - практически возмущенно, я уже вытаскиваю ключик, вдевая его в замок двери, прямо за твоей спиной и... и впиваюсь в губы твои, ошалело от своего невероятного счастья, - ммм....ммммм, Бог ты мой, Анджело!!!мммм, - и преступным было говорить что-то, преступным было отдавать губы каким-то нелепым словам, ведь всё, чего они вожделели, это твои поцелуи, это твои сладостные ответы, твоя страсть, твоя нежность... Мы вваливались в твой кабинет и пропадали друг в друга, я только с трудом успевала захлопнуть дверь за спиной, и снова обвивала руками твою шею, чувствуя, что мы уже вряд ли сможем стоять, точнее ты вряд ли сможешь стоять, пока я так уютно сижу на тебе, обхватывая ножками самый необычайный на свете торс. И выдохи сбиты с опоры, пульс колотится новыми, задорными битами, ты смотришь в мои глаза, ты отражаешься в них, любимый... и просишь... просишь о том, от чего я бы хотела тебя уберечь... - Дик... послушай, -встревоженность в голосе, волнение, трепет... за тебя только, ты услышишь, - это не лучшее место, где тебе бы стоило появляться... да и моего там - только сумка с вещами, так и не разобранная, потому что... там это попросту опасно... Я бы не хотела, чтобы ты видел... тот район... - услышь меня, умоляю! Почувствуй, как рвётся к тебе взволнованное, мятежное сердце, как ладони заглаживают морщинки твои, тут же пускаясь по плечам, как я вся хочу превращаться в твою защиту, да, мой сильный зверь, - Ты только не подумай, что это не доверие... Я живу в Бронксе, в чёрном квартале, -мой взгляд серьезен и просит простить его... Меня простить за то, что тебя снова мажет собой этот гнилой мир, стоящий за моими плечами, - свой дом я потеряла, сбежав из Лос-Анджелеса... - я улыбнусь, нелепо, но искренне, пожав плечами, только бы не расстраивать тебя этим, - Но мы могли бы снимать квартиру! Вместе, а? Как тебе?

0

47

- Нда? А где надо? - спрашиваю, глядя  в глаза твои, и тут же губы забирают мои в поцелуй, а я тянусь к тебе, тянусь к своей ненормальной, не понимая, откуда столько улыбок? Мы ведь только что готовы были убить друг друга, растерзать, словами, руками, как угодно, но растерзать и не оставить и места мокрого. А сейчас... сейчас мы улыбаемся друг другу, и плевали вообще на произошедшее. А потому что оно не стоит ни черта. Когда два умалишенных человека такое чувствуют друг к другу, им не помешает ничто и никто, а самое главное - никогда. Мы были умалишенными с тобой, ненормальными, сумасшедшими совершенно. Мы летели с тобой друг к другу, разбивались и вновь летели. Знаешь, я тут подумал, детка, просто мы слишком быстро летели, знаешь, мы сталкивались в этом полете и разлетались в щепки, а сейчас... сейчас притянулись окончательно. И неважно, кто чей хозяин, кто над кем властвует, неважно, у кого бразды правления, важно другое... мы есть друг у друга и нам абсолютно по барабану, что будет дальше. Боже, да я даже думаю о том, что если ты не захочешь вернуться в этот клуб, мы его продадим к чертовой матери. Хочешь, детка, отправимся в путешествие? Хочешь, мир посмотрим? Весь! Объездим все Штаты, а потом всю Европу. Будем бегать с тобой такими же ненормальными по всему миру, будем целоваться да так, что губы будут ныть. Я буду бриться чаще, хочешь? Чтобы не колоть твои нежные... - мммммммм.... - сладостный выдох, мычание сладостное, да, твои нежные губы, которые сейчас целую, без устали целую. А потом ты целуешь меня в переносицу и в те морщины, которые тебе так полюбились. - Нет, у нее нет имени, тебе послышалось, - улыбаюсь я, не желая причинять тебе боль. Хочешь, проедем это все? Давай, детка, проедем. Вернемся, если будет надо, но на сегодня... всё, тема закрыта. Я слишком по тебе соскучился, чтобы обсуждать то, что и яйца выеденного не стоит. - Накажешь меня? - спрашиваю я, глядя в твои глаза и смеюсь откровенно, утыкаясь лицом в твое плечо. Давай, детка, ты же хочешь этого! И ты обязательно придумаешь что - нибудь пожестче, с твоей - то фантазией, милая, определенно придумаешь. - Оуу, так это был мой последний шанс, да? А я и не знал, терпеть что... ээээтооо? - нет, я не специально растягивал слова, я просто пытался скрыть так шумный выдох, которые тут же сорвался с губ, когда твои губы касались в поцелуе моей шеи, а я смеялся потом, когда ты пыталась нащупать ключи не в том совершенно кармане, не будем вспоминать даже то, что я сказал тебе сам, где они лежат. Тебе ведь просто захотелось пощупать меня, да? - Ц - ц - ц, - отрицательно качать головой, но при этом быть довольным до безобразия, произнося это: - беспредельщица, как не стыдно только! - я застыжу тебя, Амели! Да, придется тебе склонять голову в послушании, и утвердительно кивать мне, понимая, что папочка прав, что папочка просто - напросто поймал девчонку с поличным! Но девчонка тем временем исправлялась и доставала ключ и открывала дверь, и... целовала, а я просто оторваться не мог от твоих губ, просто насытиться ими не мог, просто не мог даже секунды без них вообразить. - И откуда ты такая сладкая, ааа? Ммм, Амели? - я улыбаюсь, еще не смотрю в твои глаза, с закрытыми на ощупь тянусь к твоему лицу своим лицом, - не думаешь, детка, что это нечестно? - чуть шепотом спрашиваю я, а затем открываю глаза, чтобы посмотреть в твои бесстыдные совершенно. Я жду пока на твоем лице появится любопытство и только потом спрашиваю, - я не знаю твою фамилию, - пожимаю плечами, и мы проходим вглубь кабинета, где я сажаю тебя на край своего стола, но не тороплюсь отходить от тебя. Честно признаться, я совсем даже не собирался никуда от тебя отходить, да. А затем ты внезапно становилась серьезной, затем смотрела на меня с волнение, затем и я тут же, не разбираясь серьезно заглядывал в твои глаза, чтобы узнать, что тебя тревожит и почему ты волнуешься так сильно, когда мы заговариваем о твоем доме. Ты объясняла, что живешь в ужасном районе, и ты бы не хотела, чтобы я там был. Я улыбаюсь тебе, глупая моя бестия, улыбаюсь, убирая волосы с твоего лица. - Думаешь, я не был в Бронксе? - спрашиваю я, подмигивая тебе и мягко совсем улыбаюсь, глядя на твое лицо и на то, как ты совсем разволновалась. Так вот почему ты не разрешила подвезти тебя в первую ночь, так вот откуда растут ноги отчасти такой дерзости и прочих моментов поведения моей ненормальной, тебе приходится защищаться, всегда, постоянно, рядом со всеми. - Или боишься, что мне кто - то накостыляет? - а потом, ну просто для того, чтобы ты расслабилась, я закатываю рукав рубашки на правой руке, и показываю тебе мускулы, - настоящие, представляешь, - сам оцениваю вид, и шепчу тебе в самые губы, заговорщески, - а в машине еще бита лежит, под задним сиденьем, - я целую тебя в губы, и... - оуууу, мисс бестия предлагает нам пожить вместе?  - ну да, издеваюсь, но совершенно безобидно, тепло, провожу рукой по твоей щеке, и еще более тихо произношу совсем неожиданное сейчас, - а назови меня еще раз любимым? - и нет, я не издевался сейчас, просто... это пробило меня, не знаю, с эмоций ли ты это сказала, да и неважно это, просто слышать такое от тебя по - своему невероятно. - У меня есть идея получше... - я киваю тебе, и склоняюсь над тобой, сидящей на моем столе, я подталкиваю тебя в плечо и укладываю на спину, а сам тянусь за ключами от машины, сам целую тебя в шейку после, закрывая глаза, и произношу: - ц - ц - ц, Амели... я знаю твои мысли, - а вот сейчас я издеваюсь откровенно, знаю, уверен практически, что ты оценила эту позу, что она тебе даже понравилась, но как тебе будет такое: - но придется потерпеть... - продолжаю издеваться и шептать тебе все это в самые губы, но не целовать, нет, - вот сначала я заберу всё твоё приданное, перевезу к себе... а потом... овладею тобой в своем замке, - и на этом моменте, я просто сваливаюсь со смехом прямо к твою шею, ее же и целую со словами: - принц из меня не очень, идем, детка, обещаю, всё будет хорошо. - Я поднимаюсь сам, и поднимаю тебя за руку за собой, - Вас ждет излюбленное место, синьорина, - я подзываю тебя к себе указательным пальцем, намекая на то, что и до машины я донесу тебя на своих руках.

Отредактировано Diderick Angelo (2015-12-09 04:02:02)

0


Вы здесь » houston » эпизоды: альтернатива » текила - любовь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC